06:14 

Лунная мелодия Keiko Matsui

yurass




Японская пианистка и композитор Кейко Матсуи – из тех музыкантов, которые не нуждаются в представлении. Потому что ее музыку либо благоговейно почитают, либо не принимают вовсе. Столь выраженное неравнодушие – лучшая реклама для творца. В дискографии Матсуи уже более 20 альбомов, а музыкальные критики все еще теряются в догадках: в каком стиле она творит. Поэтому в музыкальном магазине альбомы Кейко можно найти как на полках с джазом и поп-музыкой, так и в разделе классики и world-music. В апреле 2007 года в свет вышел 21-й диск Кейко Матсуи Moyo (Heart & Soul). Одним из первых возможность услышать композиции с него представилась украинским меломанам. Перед ее концертом в Одесской филармонии, Анастасия Костюкевич взяла интервью у Keiko Matsui, которое можно почитать далее.







Анастасия Костюкович: Госпожа Матсуи, чаще всего вашу музыку определяют как smooth jazz. К какому стилю вы сами ее относите?

Keiko Matsui: Что такое smooth-jazz очень сложно сказать. Так же как и то, к какому стилю относится моя музыка. (Смеется.) Я нахожу в ней влияние джаза, классики, рока, r’n’b… Но, понимаете ли, меня больше волнует сама музыка, чем ее определение. Моя музыка – это не японский джаз, это мой личный калейдоскоп эмоций.

Мои слушатели – не типичные джазмены, не поклонники классики, не рокеры. Это люди, у которых открыты сердца и умы для восприятия красоты музыки. Я, например, никогда не делила лично для себя хорошую музыку на стили. Мне просто всегда нравились Рахманинов и Моцарт, Чик Кориа и Кит Джаррет…

Анастасия Костюкович: Удалось ли вам хоть раз встретиться на сцене со своими музыкальными кумирами?

Keiko Matsui: Кажется, пять лет назад на одном из концертов в защиту мира собрались выдающиеся музыканты различных направлений. Там был Стиви Уандер, мы вместе играли на одной сцене. Что касается Чика Кориа – это отдельный разговор. Его музыка оказала на меня огромное влияние. Я думаю, это легко почувствовать, слушая мою музыку. В записи моего последнего альбома принимал участие камерунский басист Ричард Бона, с которым мы не так давно познакомились и нашли общий язык в музыке.

Искренность Джо Сэмпла, с которым мне посчастливилось не раз работать вместе, также восхищает меня. Для меня было большим открытием, что мой кумир Боб Джеймс, перед творчеством которого я преклоняюсь еще со времен студенчества, очень тонко чувствует классическую музыку. С Джеймсом мне посчастливилось играть на рояле в четыре руки! Мне очень дорого его мнение о моем творчестве. Знаете, он сравнил мою музыку с хайку. А ведь хайку – это то, что очень глубоко, где очень много смысла в очень маленьком пространстве.

Анастасия Костюкович: Появились ли у вас со времен юности какие-то новые музыкальные пристрастия?

Keiko Matsui: Да, например Стинг. Я внимательно слежу за его творчеством, хотя, если честно, ориентируюсь только на саму себя. Стараюсь себя реализовать как творческую индивидуальность, концентрируюсь на себе, чтобы передать своей музыкой все, что мне хотелось бы сказать. Каждый год, каждый день, который я проживаю, воплощается в моей музыке. Это именно моя музыка. В ней я выражаю свой опыт, мироощущение.

Анастасия Костюкович: Человек с годами становится опытнее и мудрее. Как сегодня вы воспринимаете свои ранние музыкальные опусы? Не возникает желания переделать все?

Keiko Matsui: Мне ничего не хочется изменить в своей музыке. Надеюсь, моя музыка радует слушателей. Мой жизненный опыт, мои надежды, переживания и впечатления отражаются в моих альбомах: это как биография чувств, написанная нотами. Мне кажется, мои произведения демонстрируют мой рост и как личности, и как музыканта. Я расту вместе со своей музыкой. Я вся в ней.

Анастасия Костюкович: В сложные периоды жизни люди порой создают свои самые гениальные произведения. Когда вам легче пишется: когда вы счастливы или когда меланхолия накрывает с головой?

Keiko Matsui: О, это очень глубокий вопрос, спасибо за него! Я думаю, мои композиции – как зеркало, отражающее мой внутренний мир. Когда я счастлива, я спешу поделиться своей радостью. Когда я грущу, из-под клавиш моего фортепиано льется грусть. Когда я думаю о своем отце, ушедшем в мир иной, я тоже хочу выразить тоску по нему в своей музыке. Мне всегда просто необходимо выпустить свои переживания в мир. Музыка – это моя связь с миром эмоций.

Анастасия Костюкович: Вы сочиняете очень много музыки, ваши альбомы выходят в свет с завидной регулярностью. В чем вы находите вдохновение?

Keiko Matsui: Главное, что я поняла: музыка – это дар небес, дар бога. Нужно просто быть готовым услышать ее. Когда я пишу музыку, то сначала концентрируюсь на мелодии, которая останется надолго в сердцах людей. Классика или джазовые стандарты, как правило, основаны на хорошей мелодии, которая способна пережить много столетий. И я стремлюсь к такому же подходу при создании музыкальных произведений. Что касается вдохновения, то оно идет от природы, моей каждодневной жизни, особенностей различных культур. Я много путешествую, чтобы взять все лучшее от музыки мира. Новый альбом – это результат моего необыкновенного пребывания в Южной Африке: я специально поехала туда за вдохновением. И каждый день видела перед собой эти пейзажи, этот солнечный свет, вдыхала эти запахи – все эти элементы можно найти в альбоме.

Анастасия Костюкович: Джаз основан на импровизации. Какова ее доля в ваших концертах?

Keiko Matsui: …Когда я играю или пишу, я всегда чувствую тишину. Вслушиваюсь в нее. Из этой услышанной тишины я достаю пару нот, нанизываю их на кончики своих пальцев, и рисую свои музыкальные картины. Этот момент ощущения тишины, и потом первые звуки – очень мистический миг. В отношении моей музыки особенно, потому что от того, как я услышу тишину, и какие звуки поймаю в ней, зависит, как прозвучит будущая композиция. Именно эти моменты я могу назвать импровизацией.

Анастасия Костюкович: Не раз слышала сетование пианистов на то, что на гастролях они находятся в крайне невыгодном положении перед другими музыкантами, ведь рояль невозможно возить с собой. Как вы «договариваетесь» с инструментом о сотрудничестве перед концертом?

Keiko Matsui: Да, вы правы: каждый раз я встречаю новое фортепиано в зале, как и новую публику. Иногда это великолепный инструмент, иногда очень «фанки», так что невероятно сложно играть на нем. Каждая встреча с инструментом особенная. И я люблю этот момент нашей первой встречи. Даже с самым сложным инструментом я пробую договориться «по-хорошему», найти общий язык. Это такое чудо, когда ты ударяешь первый раз по клавишам, слышишь великолепный звук и уже предвкушаешь удовольствие от игры. Это такая невероятная благодарность! Мы с роялем начинаем слушать друг друга. Становимся единым целым: рояль как продолжение моих рук, меня самой – и я уже не думаю о нем как об инструменте, а как о самой себе.

Анастасия Костюкович: Как бы вы ответили на вопрос: кто ваш самый любимый и благодарный слушатель?

Keiko Matsui: Я, конечно, бесконечно люблю играть для людей, но я пребываю в особенном восторге, когда мою музыку слушает только Луна, заглядывающая в мое окно ночью. Тогда у меня возникает ощущение общения со Вселенной. Я люблю писать свою музыку по ночам, когда все спят. Мне нужна особенная тишина, чтобы сконцентрироваться и услышать музыку, еще не написанную. Признаться, я вообще чувствую очень сильную, особенную мистическую связь с Луной. Я как волк, который не может терпеть и воет в полнолуние. Может быть в прошлой жизни я жила на Луне? У меня есть видео концерта Light above the Trees, снятого в полнолуние в октябре 1997 года. Концерт проходил в 1200-летней японской святыне Itsukushima в Хиросиме. И знаете, особенно проникновенно тогда прозвучала моя композиция Full Moon and the Shrine – это я запомнила на всю жизнь.

@темы: music, Keiko Matsui

URL
   

Imagination

главная